главная --> Почеркушки --> "Просветление"

"Просветление"

Просветление [1] (рассказ), выдержки


Часть 1. Испытание.

Лето. Ранее утро. Сергей спит. Луч солнца падает ему на лицо. Он щурится, просыпается, потягивается. Видит мать, которая наблюдает за ним.

- Доброе утро, сынок. Как спалось?

- Хорошо.

- Что тебе снилось?

- Мама, мне снилось, что я парил над землей.

- Это значит, ты растешь. И мы сейчас это проверим. Встань, подойди к стене.

Он подходит. Мама делает заметку карандашом на дверном косяке.

- Ну, что ж. Ты вырос на целых два сантиметра.

- Здорово, а я и не знал, что во сне рос.

- Это сложно увидеть и почувствовать наяву. Ладно, иди с папой поздоровайся, и садись завтракать.

Сергей идет в комнату отца.

- Папа, доброе утро.

- Доброе утро, сынок, – отец его нежно обнимает, - как «бой с тенью», - отрабатывал новую комбинацию?

- Вчера полчаса.

- Ну-ка, покажи.

Отец встает в боевую стойку и делает удар рукой. Сергей отклоняется в сторону и наносит ответный удар. Затем отец атакует его еще несколько раз, но Сергею удается защититься.

- Ну, что ж, неплохо, больше поворот тела, а так – неплохо.

Отец с детства обучал Сергея кулачному бою – для общего развития, - и парню это нравилось. Иногда он сам просил, чтобы ему показали что-нибудь. И отец, видя тягу сына к рукопашному бою, никогда ему не отказывал.

- Ну, как, сынок, получается? – голос мамы. Давай, быстренько пей чай – и в школу.

Когда Сергей вернулся домой, родителей не было. «Наверно, задержались на работе», - подумал он. Но прошло несколько часов, наступил вечер, затем ночь, - они не появлялись. Такого раньше не случалось. Отец действительно мог прийти поздно, но мать в девять вечера всегда была дома, даже когда вела группу продленного дня. Сергей сделал уроки, что-то поел. И лег спать. Он долго не мог уснуть, прислушиваясь к каждому звуку извне. Но потом все же провалился в сон.

Утром раздался стук в дверь. Сергей очнулся. Первой мыслью было, что вернулись родители, хотя они могли открыть дверь своим ключом. Но это он сообразил позже. Полусонный, он подбежал к двери, распахнул, и... увидел на пороге двух человек в кожаных куртках.

- Кто вы?

- Мы здесь по просьбе твоих родителей.

- А где мои родители?

- Они уехали в командировку. Ты будешь жить пока в детском доме.

- Как в детском доме?

- Так. Одевайся. Они просили отвезти тебя туда. На время.

- А когда они вернутся?

- Скоро. Собирайся. Ты же не хочешь их огорчать?

Сергей оделся, сложил свой нехитрый скраб в дорожную сумку, и они спустились вниз, где их уже ждал автобус с другими подростками, которых также направляли в детдом. Каждый из них попадал сюда по различным причинам. Кого-то привозили из подвалов, где они бомжевали. У иных родители погибли или «таинственно» пропали, перед этим «попросив» «друзей» пристроить своих детей здесь «на время». Сергей не знал, где были его родители, - ему толком ничего не объяснили. Причина же была прозаична. Их сосед по квартире «положил глаз» на его мать, но она не отвечала взаимностью. Тогда он написал донос, в котором «признался», что собственноручно слышал, как они плохо отзывались о советской власти. После чего родителей забрали прямо с рабочих мест; ее – из школы, его – из исследовательского института. Но Сергей так об этом никогда и не узнал.

Распорядок в детдоме был прост: утром и днем – уроки, вечером – работа по хозяйству, уборка территории. Сергей быстро втянулся. Первое время друзей у него не было, врагов – тоже. Сам на контакт он не шел, присматриваясь к местной ребятне и учителям, которые, в свою очередь, изучали его. Однажды произошел странный, но, в общем-то, предсказуемый инцидент, после которого затянувшийся «нейтралитет» Сергея был прерван.

Как-то поздно вечером, когда он уже спал, его разбудили два парня примерно его возраста – «Вставай, поговорить надо».

Сергей оделся и вышел в коридор, где его поджидали. Тот, что поменьше ростом (Саша) решил взять ситуацию в свои руки:

- Ты - дворянский сынок.

- Ну, и что?

- Это не важно. Мы вот зачем пришли. Я тут старший, и все слушаются только меня. Понял? Тебя это тоже касается.

- Нет, не понял.

- Васек, объясни ему.

Васек размахнулся и ударил Сергея, но тот, применив одну из техник защиты, которую показывал отец, нанес встречный удар в солнечное сплетение. Васек, корчась, упал. В ответ на Сашину попытку довершить начатое приятелем дело Сергей ответил ударом ногой в пах. Последствия были аналогичными. Глядя на опешивших ребят, Сергей произнес: «А теперь запомните. Я – свободный человек, и никому не подчиняюсь, кроме учителей». Он развернулся, пошел в комнату, лег. Через некоторое время вошли Саша с Васьком и встали у его постели. Он резко вскочил, но опасности не было.

- Да не шуми ты. Мы помириться пришли. Ты где так драться научился?

- Отец учил с детства.

- А нас научишь?

- Посмотрим на ваше поведение.

- Так давай дружить.

И они сдружились. Сергей стал для них авторитетом, иногда показывал им приемы рукопашного боя. Приятели оказались толковыми ребятами и схватывали все довольно быстро. Хотя вставать в спарринг с Сергеем они по-прежнему опасались, несмотря на то, что он всегда контролировал свои движения. Шло время, их дружба крепла. И хотя им пришлось пройти через множество стычек с местными и соседскими забияками, но благодаря тому, что они держались друг друга, из всех ситуаций выходили достойно.

Однажды в детдом привезли двух парней, тоже детдомовцев, но из другого места. Причины и обстоятельства их переезда не разглашались. Позднее стало ясно, в чем были мотивы. Через месяц вокруг них собралась куча ребят, которые стали буквально терроризировать весь район хулиганскими выходками. Сергея и товарищей это поначалу не коснулось – об их силе и сплоченности были наслышаны. Но спустя некоторое время им все-таки пришлось встретиться.

Как-то ночью к Сергею нагрянул посыльный, передавший просьбу прийти к ним «поговорить». Сергей понимал, какого вида «разговор» имеется в виду. Но он также знал, что этой встречи не избежать. Ребят он будить не стал, решив, что справится сам. Через пару минут он уже находился в каптерке, где был накрыт стол, обильно сервированный водкой и закуской. Вокруг стола сидело человек пять. Старший этой группы – Жорик - первым начал разговор:

- Сергей, всегда хотел с тобой познакомиться. Наслышан. Говорят, неплохой боец. Может, сядешь, выпьешь?

- Я не пью.

- А что так, форму держишь или наша компания не устраивает?

- Здоровый образ жизни предпочитаю.

- Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет.

- Шутник ты.

- Я пошутил, ты посмеялся.

- Я чужим шуткам не смеюсь.

- У тебя свои имеются?

- Считай, что так.

- Не вежливый ты, однако.

- Я думаю, нам не о чем говорить. У нас разные взгляды на жизнь. Так что, пока.

- Браток, мы тебя не отпускали.

- Я прихожу и ухожу без чьего-либо разрешения.

- Хоть и не хотелось, придется с тобой по-другому поговорить.

Жорик встал из-за стола.

- Ну, что, давай один на один?

Сергей не испугался. Он знал, что и этого не избежать и был внутренне готов. Отец всегда учил его оценивать возможности противника по максимуму. Сергей изначально отметил мускулы Жорика, его хорошую физическую подготовку, длинные руки, «набитые» костяшки пальцев, говорившие о том, что хозяину довольно часто доводится демонстрировать силу. К тому же Жорик был кандидат в мастера спорта по боксу, что придавало ему в собственных глазах дополнительный вес. Может быть, поэтому он не ожидал серьезного отпора от противника. Кроме того, он явно недооценил Сергея, который был жилистым, но без накаченных мышц и грозного спортивного «послужного списка». Видимо, все это в совокупности и повлияло на исход поединка. Сергей:

- Я чувствую, от вас просто так не отделаться.

Они вышли на центр комнаты. Постояли, изучая друг друга. Затем Жорик начал быстро двигаться, сделал один выпад рукой, второй. Сергей стоял неподвижно, лишь изредка реагируя на движения противника небольшим отклонением корпуса назад или вбок. Наконец Жорик решился на атаку. Но в тот момент, когда его рука неслась к голове Сергея, тот произвел быстрый удар ногой в голень и, не опуская ногу на землю, сразу же - в пах. Жорик не ожидал такого развития событий, и оба удара попали «в точку». От боли он скорчился и обмяк. Тогда Сергей нанес третий, и последний, удар коленом в живот. Жорик упал и остался лежать неподвижно. Все вскочили со своих мест, но предпринимать ничего не стали: человеку, так быстро расправившемуся с их предводителем, не составило бы труда победить каждого из их компании. Сергей посмотрел на ребят:

- Извините, не хотел вашего короля бить, но с вами, видать, только на таком языке разговаривать и нужно. Больше никто не желает попробовать? Ну и ладненько. Я надеюсь, это наша последняя встреча с вами. И еще. Если услышу, что кто-то от вас пострадал – разговор будет жестче. Со всеми. Ребятки, живите спокойно и помните, на любую силу найдется другая сила.

Прошло около недели. Никаких существенных событий в этот период не произошло. И эта обманчивая тишина убаюкала Сергея. Не так прост был враг, не так быстро и легко с ним можно было справиться. Но понял он это слишком поздно, из-за чего и поплатился. Однажды ночью, заворачивая за угол по дороге в туалет, он получил мощный удар по голове. Как его били, он не помнил. Очнулся в белой палате. Тело ныло, особенно болел бок. Приоткрыв глаза, он увидел над собой двух людей в белых халатах.

- Сильный малый, думали уж, не выживет, - услышал он голос одного из врачей, - Тело молодое, тренированное – это и дало силы для жизни.

Он пролежал пять месяцев. Дни текли один за другим, и Сергею странным образом стало нравиться это однообразие. Особенно он полюбил чтение, внезапно открыв для себя Чехова, Достоевского, Мандельштама. Любил минуты, когда после очередного сеанса массажа или процедуры можно было посидеть с книжкой в больничном дворике, на скамейке, покрытой желтеющей листвой. И все жизненные вопросы были далеко-далеко. И ответы на них. Страшные ответы.

Его выписали осенью. Перед выпиской лечащий врач сказал ему:

- Бойкий ты парень, но старайся обрести гармонию, чтобы такие ситуации в твоей жизни больше не повторялись. Сергей кивнул и пожал ему руку.

Сергей возвратился к нормальной жизни. Конфликты с теми, кто его избил, у него не возобновились - их отправили в места не столь отдаленные, каждый получил по заслугам. Возвратившись в детдом, он узнал, что у Саши и Васька нашлись родители, которые их увезли к себе. Было, конечно, странно, что они не зашли, не попрощались, и даже не оставили после себя никакой весточки. Он, к сожалению, а может быть, и к счастью, не знал, что их, новоявленных детей «врагов народа», увезли далеко в Сибирь. Без права переписки. Увезли темной ночью, чтобы никто не видел. А утром учителя школы сказали в классах, что они уехали к родителям. Известный прием задурманивания молодых умов. Печально известный.

Больше ничего заслуживающего внимания в жизни Сергея до окончания «детдомовского» периода не наблюдалось. Новые друзья у него не появились, - с учителями и одноклассниками он был в ровных отношениях. Сергей так же постоянно думал о родителях, спрашивал учителей об их местонахождении, но кто-то отвечал, что не знает, кто-то просто отмалчивался, кто-то обращал разговор в шутку или уходил от ответа. Он чувствовал, что не все тут ладно, но получить подтверждения собственным догадкам было не у кого. Жизнь текла, и волнения по поводу родителей, нет, не стерлись, но как бы постепенно отошли на второй план. И их судьба все реже стала занимать его внимание. Где-то подсознательно он понимал, о какой именно командировке шла речь, и что он их больше никогда не увидит. Квартира, где он жил до детдома, странным образом за ним сохранилась. И когда после окончания школы он впервые за многие годы открыл входную дверь и «вдохнул» запах своей прежней жизни, в которой был так счастлив, на его глаза навернулись слезы...



Он понял, что за ним следят постоянно, ведь о женитьбе они не рассказывали, все произошло очень быстро. «Ладно, посмотрим, что будет дальше», - подумал он, не поделившись со Светланой своими опасениями. Он довез ее до больницы, потом в приподнятом настроении поехал на работу. В который раз, открыв дверь подъезда и пройдя вовнутрь, он увидел товарища Берия. Наискорейшая перенастройка и концентрация заняла у него пару секунд. А теперь взгляните – вот идет образцовый советский военнослужащий особого уровня. Государственного масштаба.

- Ну, что же вы, Сергей Николаевич, даже не предупредили, что женились. А я так хотел вас поздравить. Это вам, на память.

Берия протягивает ему подарок. Сергей Николаевич, конечно, берет, благодарит, отдает честь. Большая коробка, интересно, что ж там могло быть, что же это такое – подарок товарища Берия…

- Разрешите идти?

- Конечно, идите. Да, и, Сергей Николаевич, у вас такое событие, можете день-два отдохнуть, полюбоваться молодой женой, а потом снова придете на работу.

Сергей Николаевич был удивлен, слыша такое от Берия. «Да, и в нем есть что-то человеческое», - подумал он, и внезапно ему стало страшно, что эти мысли могут услышать. Но он быстро взял себя в руки, попрощался, отдал честь. Зайдя к себе в кабинет, он открыл коробку – там стоял вылитый из бронзы Сталин. Что же еще мог подарить Берия - идейный, самоуверенный, преданный партии. «Ладно, подарок как подарок, спасибо и на этом», - Сергей Николаевич положил бюст Сталина себе в портфель. Посидел какое-то время без движения, затем вышел, закрыл кабинет. И поехал к своей Светлане.

А Светлана в этот момент общалась с заведующим хирургического отделения. Как ни странно, по стечению обстоятельств хирург говорил почти то же – что же вы нас не предупредили, мы так хотели вас поздравить. Светлане тоже дали отгулы, подарили подарок. Они очень веселились, рассказывая это друг другу. И убрали Сталина… в секретер. Куда-то далеко в секретер. Чтобы они на них не смотрел. На всякий случай, несмотря на то, что это был бронзовый Сталин.

Два дня они жили почти в раю, любя и наслаждаясь друг другом. И это было просто нескончаемо. Третий, обыкновенный день опять их развел по разным зонам. И в этот день все и произошло. Придя с работы, он застыл без движения в прихожей. Светлана радостно побежала ему навстречу, но, увидев его лицо, поняла, что никаких хороших новостей муж не принес.

– Милый, что случилось?

-Я должен уехать на год. Это военное задание, которое нужно нашей стране.

- На целый год… мы ведь еще не успели друг друга узнать…

- Да, Светланочка, вот так вот оно бывает. Но я думаю, этот год быстро пролетит.

Светлана до этого не знала, что его в любой момент могут послать в командировку на край света, на год и на два. Он ей этого еще не успел сказать, как и то, где и кем он работает. Она как-то пыталась у него выяснить, но он ответил, что работает при штабе. И больше ничего. Светлана сердцем чувствовала, что это не совсем так. И тогда на весть о годичной командировке она внешне никак не отреагировала. Или почти никак. Произнесла - «Конечно, езжай, я буду ждать». И Сергей поцеловал ей руку. Но это был не тот поцелуй, что в начале их знакомства. Он был поцелуем верности. И она поняла это. И поцеловала его в губы в ответ.

Назавтра он едет на Ярославский вокзал под другой фамилией и именем. Его везут в отдельном купе до границы с Китаем, которую он должен был нелегально пересечь как эмигрант, как бывший белогвардеец; по тем временам Сталина и многих из его окружения интересовали различные знания, которые культивировались на Востоке. Задача – проникнуть в страну, дойти до монастырей, общаться с монахами, получать знания. И он, в одежде отшельника, нищего, пешком, пустился в поиски этих знаний.

Он доходит до одного из монастырей, там ему дают поесть, но вовнутрь не пускают. Целый день он сидит у стен монастыря, за ним наблюдают. Проходит десять дней, он все равно ждет, ведь ему нужно любой ценой попасть туда.

Вплоть до двадцатого дня монахи не выносили ему ни еды, ни воды. Скорее всего, испытывали его терпение и желание просвещаться. И когда он был вконец изможден, дрожал от холода, - два монаха открыли дверь и занесли его вовнутрь. Настоятель сказал, чтобы его отогрели, накормили. Потихоньку он отошел, обосновался в монастыре и стал ждать, когда ему начнут показывать и рассказывать все, чтобы быстрее вернется к Светлане. Но те испытания, с которыми он столкнулся при входе в монастырь, оказались не последними.

Как-то утром его разбудили, дали метелку в руки и показали – ты должен мести целый день без остановки, без отдыха и перерыва, а поешь только вечером. Он, конечно, удивился, но виду не показал. Перед отъездом ему рассказали о причудах монахов, и что ничего просто так у них не бывает. Поклонившись, он целый день мел, не останавливаясь. И думал о Светлане, о своей любимой, и вспоминал ее глаза, объятия, поцелуи. Как это было прекрасно. И он знал, что скоро все равно к ней вернется. И все будет здорово, все будет так, как никогда не было раньше.

Близился вечер, когда он почувствовал сзади чей-то взгляд. Оглянувшись, он увидел старика с четками. Старик протянул ему пиалу с рисом – «Поешь». Сказал по-китайски, но он понял, поклонился, поблагодарил. Поел рис. И так продолжалось в течение трех месяцев. Он делал будничную работу, как и требовалось – без остановки. И только вечером получал пищу. Он не сразу понял, для чего все, на что направлены намеки. Тем не менее, с каждым разом процесс привлекал его все больше и больше. Он стал понимать, что это подготовка к более сложным делам. Нелегкая, но важная.

Три месяца спустя к нему подошел монах и сказал что-то на китайском языке, затем подвел его к свече и знаками велел смотреть на нее. Через два дня – он показал ему – ты получишь следующую порцию риса. Но – все это время ты не должен спать. Должен смотреть.

Он вновь был обескуражен причудами монахов. Однако все же сел напротив свечи и начал смотреть. Свеча была толстая огромная, и огню поддавалась слабо, поэтому горела долго. Через три часа из его глаз потекли слезы, что-то внутри переворачивалось. Ему мерещилась Светлана, но как-то странно, в огне. Безумно хотелось спать, но что-то внутри него говорило: ты должен выстоять, они тебя так проверяют. И несмотря ни на какие трудности, он не сводил взгляд со свечи. В какой-то момент он почувствовал, что стал единым сгустком энергии. Пропала усталость. Глаза то закрывались, то открывались, но автоматически, против его воли. Он продолжал смотреть, осознавая, что кто-то за ним наблюдает. И он не ошибался.

Он пробыл так два дня, и под конец его посетило странное ощущение. Ему показалось, что его самого не стало, его «я» исчезло, тела не было, ничего не было, и Светлана не появлялась больше в его видениях. Все пропало. И в этот момент он ощутил у себя на плече руку монаха. Он пришел в себя, улыбнулся. Монах сказал по-китайски «хорошо», протянул ему рис и опять показал – «ты можешь поспать». И в этот момент Сергей Николаевич лег, тело расслабилось, он понял, что он на земле. И снова вернулась к нему Светлана, в мечтах, конечно же. Он опять видел ее лицо, чувствовал ее губы, тепло, которое разливается по телу. И он вместе со Светланой провалился в прекрасный сон.

Вдруг его окатили холодной водой, он вскочил, к нему подошел монах и сказал опять по-китайски – «очень хорошо». Он крикнул: «Я замерз! Зачем ты это сделал?!» «Так надо», - показал руками монах. И он понял, что теперь его подвели к чему-то главному, что составляло цель поездки.

На следующий день ему дали переводчика – монаха, немного знавшего русский. С ним начали общаться, одновременно учить каким-то буквам, фразам. Он стал немного понимать китайский язык и сам говорить. И все ожидал, когда же ему откроют то неведомое, за которым его отправили сюда.

Вскоре появился другой монах, более серьезный, со спокойным взглядом. Он дотронулся рукой до плеча Сергея Николаевича и велел следовать за ним. Он пошел. Неожиданно монах повернулся и сделал резкий удар, который отбросил его на метр и сбил с ног. Не зная, как на это реагировать, он вскочил, подбежал к монаху. И от повторного удара опять полетел на землю. После двух-трех таких попыток монах улыбнулся, сам подал руку. Показав на себя и на него, сделал несколько движений по воздуху: «как я должен уметь». И начал потихоньку обучать его технике боя.

Монах учил его в течение пяти месяцев. Это были изнурительные тренировки с различными секретами: он никогда не подозревал, что все так устроено на самом деле. Однако тренировки сделали из него мастера. Непревзойденного мастера. В процессе он становился также другим человеком, хотя никогда не думал, что когда-нибудь сможет стать именно таким. Его душа изменилась, мысли изменились, и служба в органах утратила смысл, это стало пустым, мелким. Открылась гармония, которая в условиях его прежней жизни никогда не проявилась бы.

Кроме того, он понимал, что помимо тех знаний, которые он уже получил, можно брать еще, брать до бесконечности «Если бы она была рядом со мной – я б никогда не вернулся. Здесь я почувствовал себя совсем другим», - думал он время от времени.

Однажды он подошел к монаху, который его тренировал, и сказал – он уже говорил немного по-китайски, – что должен уезжать. Монах внимательно на него посмотрел, затем ответил с улыбкой: «Я тебя отпущу, потому что не могу решать за тебя твою судьбу, это должен сделать только ты. Но - слушай. За каждый шаг и за каждое движение, которое человек совершает, он несет ответственность. И никогда не применяй то, чему ты здесь научился, в злых целях, и никому не рассказывай, что ты видел здесь. Мы знаем, зачем ты пришел. Знаем. Ты уйдешь, но эти знания ты никому не будешь раскрывать. Ты покажи им что-то поверхностное, чтобы убедить, что ты чему-то научился. Мы в тебя верим. Твоя душа изменилась, и дом твой уже совсем другой. Дом гармонии, стремления к Богу. А теперь иди. И помни об этом».

Он смущенно улыбнулся в ответ, понимая, что, раз цель его визита была давно известна, - они оставили его у себя и стали обучать, только потому, что увидели насквозь его и те обстоятельства, в которых он оказался. Но не только это попало в поле информационного зрения монахов. Они также знали, что с ним приключится позже, но, конечно, ничего не сказали. А он не спросил. Хотя хотелось. Где-то внутри он понимал, что тема будущего – табу, и монахи вряд ли откроют эти секреты. И он просто работал. С верой на удачный исход.

Он отправился обратно с якобы выполненным заданием, стараясь не думать о том времени, когда он вернется, и надо будет опять быть не собой и играть в какие-то странные и страшные игры. И он всячески гнал от себя дурные мысли, занимая собственное сознание другими вопросами. Например, - зачем монахи, зная обо всем, так открыто передали свои секреты, ведь он мог поведать их другим по приезде. Тем более, работая на ведомство, славившееся своими злодеяниями. Но внутренний голос подсказывал ему, что даже если всем рассказать правду, - в этом не будет большой беды. Истинное искусство ведь дается свыше. И чтобы всему научиться следовало стать просветленным человеком, очиститься духовно, избавиться от многого в себе. Он вспоминал, как нервничал на тренировках, будучи не в силах правильно выполнить хотя бы один удар - просто потому что был не готов. И мысль, что истинное искусство постигает лишь духовный человек - грела его всю дорогу и придавала дополнительные силы.

Он шел обратно, наслаждаясь временем, когда он мог быть собой и просто радоваться тому, что происходило вокруг. А его окружал мир во всем своем великолепии. Наверху где-то высоко-высоко светилось небо, лукаво подмигивали звезды, мерцала полная луна. Ручьи собирались в реки и следовали по тайным и явным маршрутам в бездонные озера и бескрайние моря. Леса, чуткие к звукам, ловили всю прелесть и красоту песчаных карьеров. И кутались в травы, берущие жизненные соки в коврах мхов и земельных кошерных изобилиях.

«Какие же они чудесные люди», - думал он, вспоминая монахов, - «Неужели на земле еще есть места, где живут такие люди». Он шел, упоенный надеждой скорой встречи со Светланой, без которой он не мог ни дышать, ни есть, ни спать, он просто не мог жить без своей половинки. Ему хотелось вернуться сюда, но со Светланой вместе, жить где-то поблизости, продолжать тренироваться, любить и тренироваться. Чтоб были дети. И это будет так здорово, так прекрасно, что и описать невозможно...



По дороге он почувствовал, что что-то происходит со Светланой, она стала какая-то другая. Она так же улыбалась, но в ней присутствовала тяжесть, которой раньше не было. Тогда он закрыл на это глаза, в обмен на счастье просто видеть ее, находиться рядом. Но даже спустя неделю после приезда тревожное ощущение не проходило; он не понимал причин этого и не хотел допускать даже в мыслях чего-то плохого. Сама Светлана ничего ему не говорила.

Вскоре все выяснилось благодаря тем способностям, которые открыли ему монахи, и о существовании которых он и не подозревал. Как-то раз, вернувшись домой и дожидаясь ужина, Сергей Николаевич словно провалился в небытие, и Светлана не могла понять, что с ним происходит. Перед его глазами, как на видео, поплыли видения, из которых стало ясно, что случилось. Он увидел, как Светлана идет по улице, как рядом останавливается черная машина, ее хватают, затаскивают в эту машину. И потом другая картинка – Берия разрывает на ней одежду, она сопротивляется...

Он хватается за голову, не понимая, почему эти картинки мелькают у него перед глазами. И когда все останавливается, он поднимает голову: «Света, неужели так было?» и видит, как у нее краснеет лицо, как появляются слезы на глазах. И он понимает, что это правда. У него шок - как это могло произойти. Он же был на задании, рисковал жизнью за Родину, а ее просто должны были беречь. Беречь ради него. Получалось, что никто, кроме Светланы, вообще не был заинтересован, чтобы он выбрался живым. При этом до него начало доходить, что его даже хотели убрать, когда организовали спарринги с отточенными ножами. И только благодаря его искусству он спасся. Она билась в слезах – «Я не могла ничего сделать, меня предупредили, что если хоть что-то скажу, они убьют тебя и меня». Он: «Понимаю, знаю, ты для меня так и останешься любимой, забудь все, что было».

Сергей Николаевич некоторое время сидел без движения: та целостность и гармония, которые достигли они со Светланой, были разрушены. Разрушился и мир его иллюзий в плане работы и людей, его окружавших. Полный крах, который вряд ли можно пережить без потерь. Но благодаря его духовному созреванию и полученному у монахов совершенству, он понял и правильно воспринял причину происшедшего. Внезапно перед его глазами возник монах, и он услышал его слова: «За все человек отрабатывает на этой земле». Он вспомнил те моменты в жизни и на службе, когда мог возразить или пойти наперекор. Но уходил в сторону, просто исполняя приказы и косвенно способствуя накоплению негативной энергии, зла как в том месте, где он служил, так и в нем самом. И произошла разрядка, о которой говорил монах.

Надо отметить, что в квартире, где они жили, находилось подслушивающее устройство, вмонтированное после инцидента со Светланой. Сергей Николаевич о наличии устройства не знал. Но разработанная в процессе тренировок интуиция помогла ему и на этот раз: он вдруг понял, что надо уходить, иначе их сейчас увезут. Перед глазами появились «вспышки» видений: по лестнице их дома поднимаются четыре человека в кожаных куртках. Но куда уходить, ведь дверь откроется с минуты на минуту…

Раздается стук, он открывает дверь. На пороге стоят два автоматчика, еще двое – с пистолетами. Конечно, их предупредили, что он обладает специальной техникой, которую еще не изучили. И они были осторожны – дула автоматов и пистолетов были направлены на хозяев квартиры. «Приказано отвести вас на Лубянку». Он отвечает: «Да, хорошо, я – один или с женой?» «С женой». «Можно одеться?» «Да, конечно, одевайтесь».



--------------------------------------------------------------------------------

[1] Авторские права зарегистрированы в Российском авторском обществе № 13025 от 18.12.2007г.
 

 

 

Расскажи друзьям!
(для этого нужно нажать иконку соответствующую вашей соц.сети/блогосистемы)

 

 

 
на главную
© 2008, ЭлБ