театр, антреприза, музыка, шансон, драматургия, творчество
главная --> Рецензии --> Рецензии ЭлБ на спектакли

Рецензии ЭлБ на спектакли

Рецензия на спектакль "Танцы на празднике урожая" (театр "Эрмитаж", антреприза)
 
Очарование ускользающего Фрила.
 
Сцена из спектакля "Танцы на празднике урожая"Брайен Фрил (Brian Friel) для России драматург почти уникальный. Во-первых, потому, что это живой классик ирландской драматургии (уровня нашего А.П. Чехова). Во-вторых, потому, что это один из здравствующих ныне драматургов подобного масштаба (иных уж нет, а те – далече). В-третьих, из-за хронической неизбалованности российского театрального зрителя спектаклями, поставленными на основе его пьес: в новейшей истории государства российского можно вспомнить лишь две постановки: Льва Додина (Малый драматический театр Санкт-Петербурга, пьеса Молли Суини) и Петра Фоменко (кстати, под его руководством эстонский режиссер Прийт Педаяс приблизил знакомство русской театральной диаспоры с пьесой «Танцы на празднике урожая»). Все они состоялись в 2000-2001гг. Сейчас детища драматурга можно увидеть лишь у Додина (пожалуйте в Питер, господа).
И все. Так ли это много...
Не много, учитывая, что более-менее известных пьес Фрила – более десятка. И то, что русского издания произведений Фрила выпустить пока никому не судьба. По рынку ходит довольно кандовый и, на наш взгляд, недостаточно качественный перевод «Танцев» В. Хитрово-Шмырова. Других произведений Фрила у нас официально не издано. Найти вы их не сможете нигде, если только вы не адепт ирландского языка и не готовы ехать за этим в Ирландию.
Однако: именно «Танцы на празднике урожая» выделяются: написанная в 1990 году, уже в 1991 году пьеса получила в Лондоне премию Лоренса Оливье, годом позже – нью-йоркскую премию Тони. Она по праву является одной из лучших (если не самой лучшей, или, по крайней мере, наиболее признанной) пьесой автора.
Как указывается в разных источниках, пьеса построена на воспоминаниях автора о последних днях своего детства. Может, это и так, может, и нет. Но то, с какой любовью автор описывает атмосферу и героев дает основание считать: он знал, о ком пишет. И о чем.
 
Итак, преддверие второй мировой войны. 1936 год. Все мы знаем, что в это время происходило в России. В Ирландии же в этот период не происходило ничего. За исключением массового рекрутинга добровольцев на фронт. Ситуация, в общем, напоминает аналог нашего 1941 года. Мужское население идет воевать, женское остается. Ждать.
Но повествование находится вдалеке от военных действий. Оно охватывает отрезок жизни семьи Мандей, состоящей из пятерых сестер, маленького мальчика (главного героя) и выжившего из ума после приезда из Африки и лечившего там прокаженных священника и брата сестер, отца Джека. Но в пьесе внешне нет никакого намека на груз проблем: сестры живут, как дышат, работают, пляшут, ссорятся, мирятся, по очереди ухаживают за племянником… Пока не настает приход (вернее возврат из длительных похождений неизвестно где) отца Майкла – Джерри Эванса, гражданского мужа одной из сестер. Который заявляет, что тоже идет воевать…
 
Московский режиссер Михаил Фейгин – человек, без сомнения, очень хитрый. Первая его хитрость заключается в выборе пьесы, построенной в классических чеховских традициях. Но в современном звучании. Вторая хитрость - в доведении пьесы до зрителя: изначально сделанную в стенах РАТИ (бывший ГИТИС) с тамошними студентами (сейчас уже нет, конечно) постановку он перенес почти «один в один» в Таллиннский драматический театр, которая «с пылу с жару» отправилась покорять престижные международные премии. Третья хитрость: с актерским составом (непосредственно, московского филиала) режиссер угадал на 200%, мастерски объединив молодых актеров из разных театров. В отсутствии явных звезд – четвертая хитрость режиссера: можно беспристрастно насладиться игрой, вне приоритетов и кумиров. Пятая хитрость: авторски подсократив текст (у Фоменко спектакль шел более 3 частов, тут – 2 часа) и разнообразив спектакль качественной музыкой 50-х годов и стихами культовых ирландских поэтов, режиссер сделал постановку более доступной, образной и, в то же время, менее литературной, чем нередко «грешил» оригинал. И, наконец…
В спектакле почти оптимально передана исконная, фриловская атмосфера пьесы. Пьеса воспоминание, пьеса - почти забытые мгновения уходящего лета. На фоне уходящего праздника урожая – традиционного ирландского праздника. И в веке уходящего Брайена Фрила.
 
Плюсы: перечисленные выше.
Минусы: все-таки иногда заметно, что ребята встречаются довольно редко. Но заметно это только искушенным зрителям, вроде нас…
Вывод: 4,5 балла. Рекомендуем.


 Рецензия на спектакль «Мораль пани Дульской» (театр им. Моссовета, репертуар).

 Аморально нерожденная мораль.

 

Спектакль, созданный маститым режиссером Павлом Хомским, опосредованно «конкурирующим» с Ю. Любимовым по творческому и физическому долголетию, кажется досадно странным. С одной стороны, он передает текст Г. Запольской довольно точно, а значит, должен быть достоверен по содержанию. С другой стороны, как мы знаем по теории и произведениям А.П. Чехова, драматургия – ящик с двойным дном. Вроде бы, герои говорят одно, но делают совсем другое. И на стыке этого несоответствия рождается конфликт. Рождается ли он в данном случае? Представляется, что нет. Здесь, по-видимому, виновато пресловутое «второе дно», которое только мешает режиссеру.
 Совершенно точно, что в спектакле конфликт рождается у драматурга Г. Запольской с режиссером П. Хомским. И конфликт не по поводу структуры или самого текста, а по поводу его прочтения. И того, что вкладывала драматург, во что все обратил режиссер. Конфликт почти двухсотлетний.
 Пьеса «Мораль пани Дульской» была написана Запольской в Польше на исходе 19 начале 20 века. Что происходило в это время в Польше? Смена общественных ценностей, освобождение от мещанского гнета Европы в лице Германии и Австрии через революцию. И история Дульской – это не просто бытовая история, как обычно воспринимается критиками и зрителями. Это история метастазов разрозненного общества на исходе столетия, ломки гниющих устоев, слома старого мира на фоне объединения нового государства.  Это очень кровавая ломка, доходящая почти до дуэли. Поэтому у Запольской почти нет, да и не может быть положительных героев. Все они (по крайней мере, основные) - существа довольно мерзостные, не гнушающиеся никакими методами, не дорожащие никакими ценностями, за исключением… них самих. Из-за… безысходности. Либо так, либо никак вообще. И в достижении этой цели они способны на убийство. Как танки прут.
 Ну, и что, - спросит кто-то, - что с того? А то, что решать пьесы Запольской на бытовом уровне – все равно, что играть бытово Чехова, все такие красивые, печальные, выходят, обмахиваясь веерами…
 А на самом деле, готовы друг друга убить…
 Так вот, дело в том, что ни конфликта, ни попытки убийства в спектакле нет. Да, есть некая напряженность по поводу агрессивно занудливой Дульской, и несправедливости в адрес честной служанки, которая потом портится и обменивает свою честность на деньги. Пусть и в отместку. И даже финальные слова одной из дочерей – Мели (пожалуй, единственного положительного персонажа пьесы) – пропадают в музыкальном оформлении, не взорвав историю и не перевернув ее с ног на голову, как, видимо, должно было быть по намерению драматурга.
 Спектакль не тяжеловесен, как думают некоторые. Он пугающе инертен, вот основной минус. Не об этом писала Запольская. И не так это должно быть воплощено. Но это наше мнение, конечно.
 К плюсам можно отнести отдельные актерские работы, в частности, выпускницы ГИТИСа двухгодичной давности – Алины Гударевой в роли Мели.
 
Вывод: 2,5 балла. Рекомендуем из любви к искусству и исполнительнице главной роли В. Талызиной.


 Альтернативные мнения о спектакле размещены здесь.
 
Рецензия на спектакль "Лебедь" театра "Мастер"

                     Хитрокрылый лебедь или туманное женское счастье Элизабет Эглофф
В московском театре «Мастер», что сотворился на осколках не менее московского (читай, маститого), и не менее театра (читай, антрепризы) «Империя звезд» - произошла премьера спектакля «Лебедь» по одноименной пьесе английской писательницы Элизабет Эглофф. Не будем уточнять подробности раскола, это не имеет к творчеству никакого отношения, лишь скажем, что это произошло не от хорошей жизни. В наследие театру достался спектакль «Почтальон, который звонит дважды» по одноименной новелле вполне себе воплощенного в кино американца Кейна (постановка была сделана еще с «Империей звезд») и туманные перспективы развития. Театр, впрочем, пришел в себя довольно быстро, заявив о себе очередной постановкой «Не все дома» по мотивам довольно странной пьесы россиянина Волынца, обкатав ее по многим отечественным селам и весям. «Лебедь» стал третьим по счету спектаклем театра и вторым в новом качестве. К сожалению, спектакль «Не все дома» нам посмотреть не удалось, так что оценить, насколько прогрессируют постановки театра, не представилось возможным. Сравнение нового спектакля с тем же «Почтальоном» также не будет корректным, поскольку в них исследуются совершенно разные темы, да и актеры в этих спектаклях разные тоже. Но вот какие впечатления от постановки остались в наших головах после просмотра «Лебедя».
Для начала – положительные моменты, поскольку критиковать мы все горазды – а пойди ты и сделай спектакль…
Так вот, - о хорошем. Первое, с составом режиссер угадал полностью. И Ирина Низина, бочком-бочком, но постепенно входящая на звездный олимп (кстати, артистка она совсем неплохая, умелая, пластичная, обаятельная и знающая о себе много). И телесериальный герой Александр Носик (сказать, чтобы это была совсем его роль нельзя, для него это скорее дела давно минувших дней) по фактуре и по замыслу вполне подошел. Да и Виктор Стрельченко (недавний выпускник курса О. Кудряшова в РАТИ) со своей угловатой, чуть-чуть инфернальной мимикой и пластикой - оказался тут как тут. В общем, в пику названию предыдущего спектакля, «все оказались дома». Да и сценография, в общем, удалась: новизной она, конечно, не блещет, особенных решений в себе не таит, но взор ласкает, и вкус тоже при ней. Главное – чтобы глазу было приятно, и не отвлекало не от чего. С этой задачей художники справились, и дай им Бог за это.
И, что самое главное – спектакль больно уж дивно начинается. В обывательскую среду одной дамочки, имеющей работу, с которой она давно уже хочет уйти, любовника, которого она давно уже хочет бросить, и жизнь, которую она давно уже хочет изменить, - вдруг внедряется… «лебедь».
Только не подумайте, что это прелестное создание прекрасным образом влетело в окно и озарило ее жизнь своим заоблачным светом. Нет. Лебедем оказалось рахитичное противное чудовище, которое ночью зачем-то ударилось в окно, разбив все стекло, без спросу поселилось в доме и стало напрягать всех своим ором, беганьем на карачках туда-сюда, агрессивным характером и совершенным нежеланием куда-то уйти тире исчезнуть.
Прекрасное начало взрыва в головах у достопочтенных обывателей! Разумеется, любовник начинает тихо сходить с ума и угрожает походом к психиатру, сама она, цепляясь «за соломинку», готовит разрыв со старыми связями. Хотя вот тут у нас зародились первые сомненья – уж больно у нее все выходит нерешительно, боязливо, пудря последние мозги любовнику. Ну, да ладно. Совершенно понятно, что на каком-то этапе Лебедь влюбился в дамочку, этот момент был сформулирован весьма подробно и хорошо выстроен. Но что стало дальше – сотворило в наших головах настоящий взрыв. Во-первых, Лебедь из рахитичного странного создания почему-то стал быть абсолютно нормальным человеком, причем, без всякого перехода (внутреннего, драматического). Вы скажете: «Любовь окрылила». Мы скажем: «Возможно», но какой-то переход все же должен быть. А его нет. Это чудовище вдруг «р-раз!!!» и становится человеком и даже начинает говорить голосом клерка из соседнего офиса.
Второе. Со второй половины спектакля с героиней начинает происходить нечто неладное. Вернее, неладное начинается с момента появления Лебедя, но это понятно, почему. А тут у нее постепенно съезжает крыша. Ей кажется, что Лебедь – то ли прекрасный принц, то ли ужасный монстр. То она его выгоняет, а он к ней снова является, то она с ним танцует, то она сидит с ним в холодильнике. Фрейдизм чистой воды. Главное, что зритель давно уже понял, что он ей нравится и она ему тоже, зачем это доказывать, да еще добрую треть спектакля??? Заумь длится до тех пор, пока Лебедь, ранее как-то странно исчезнув, не возникает в окне и не уносит героиню в светлые дали под крики покинутого любовника и его угрозы проломить себе череп.
Все бы ничего, но спектакль с точки зрения мысли и сюжета завершается, по сути, в первой части, во второй не происходит ничего вразумительного и, откровенно говоря, заслуживающее внимание. Все бегают, чего-то делают, что-то танцуют, кричат… и… ничего.
Вот в этом и есть главный минус. Да и актеры, понимая это, начинают играть чувства и состояния. А. Носик ломается в судорогах, очень напрягая своими криками и беганьем по сцене, И. Низина начинает играть какую-то фантасмагорию… И ничего, по сути, не происходит.
А жаль. Ведь если копнуть глубже, жизнь героев на этом не заканчивается, а только лишь начинается.
Что же мы имеем в итоге? Грохот разбитого стекла, любовника, кричащего в пространство… так ли это много? Или мало?
Ответ предстоит дать самому зрителю. Который, вежливо поаплодировав и подарив цветы героям, удалился в пространство теплой сентябрьской ночи, оставляя последних решать свои постановочные вопросы. Мог ли спектакль быть лучше? Несомненно. Стал ли он событием? Нет. А что дальше?
А дальше театр «Мастер» продолжает свой взлет. Пожелаем же ему более «крылатых» постановок.
 
Плюсы: сценография, замысел и игра В. Стрельченко
Минусы: длительность спектакля и реализация замысла
Вывод: 3,5 или 4 балла. Рекомендуем, но могло быть и лучше.
Альтернативные мнения о спектакле размещены здесь 


Рецензия на спектакль "Почтальон всегда звонит дважды" театра "Мастер"


«Почтальон всегда звонит дважды» - первый роман всемирно известного американца Джеймса Кейна. И, наверно, наиболее его известный, хотя бы из-за того, что по нему сняли фильм и не с кем-нибудь, а с самим Джеком Николсоном. В партнерши досталась менее популярная, но не менее талантливая Джессика Лэнг (кстати, эта роль – одна из первых ее киноработ, за следующую – «Тутси» актриса получала «Оскар»).  
Не пытаясь сравнивать эти произведения (а театр и кино это все же две большие разницы, что бы там не говорили), и, естественно, масштаб и популярность (при всем уважении к ребятам), можно отметить ряд положительных моментов, наблюдаемых у русских интерпретаторов знаменитого американца.
 Первый плюс: режиссер Александр Марин - наш «американец», живет в США, а в Москву наведывается изредка, поставить какую-нибудь антрепризу, но в местах непростых и прекрасных собой: МХТ, «Табакерке» (что неудивительно, ибо Марин – выпускник О. П. Табакова). Также весьма щедро преподает в театральных вузах США и Канады, ставит спектакли в Японии в собственных инсценировках. В общем, человек известный, много чего поигравший и много где побывавший. В чем же здесь плюс? – спросят некоторые.  В том, что Александр – человек мира, а значит, неплохо понимает природу зрелища страны самого зрелищного кино и психологию хорошей литературы.
Кстати, ставить антрепризные спектакли режиссер умеет, щедро поработав с актерами различных мастей и величин, начиная от признанных мэтров, заканчивая мало пока известными артистами.
 В присутствии молодежи - второй плюс постановки. Разбавив звездных и вполне себе метрабельных Э. Болгову и К. Сафонова молодежью, режиссер предпринял попытку уйти от академичности, вдохнув драйв в довольно банальный сюжет. Молодежь, в общем, не подвела, оставив, впрочем, при виде прокурора Сакета (В. Стрельченко) и адвоката Каца (А. Сазонов) гораздо больше позитивных зрительских эмоций, чем после появления не очень внятного Кеннеди (А. Федотов) и наигранно веселой Медж (Ю. Агафонова). Исполнители главных ролей вели партии стандартно и несколько ожидаемо. И хотя определенными штуками режиссер спектакль для зрелищности разбавил, на главных персонажах это не очень отразилось.
 Третий плюс в талантах того же Марина, весьма чутко обошедшегося с языком Д. Кейна (кстати, Камю использовал его стиль при написании «Постороннего») так, что сохранил литературный стиль автора.  К тому же, не прибегая к помощи драматурга, сам сделал инсценировку к роману, довольно последовательную и точную. Но слишком долгую. Ибо спектакль все же не роман. Это зрелище. И долго воспринимать его могут не многие. Только если спектакль очень уж хорош. И чтобы получить ответ на сей вопрос – постепенно доходим до относительных недостатков действа.
 Первое, спектакль уж больно задан. Как ни странно, роман задан гораздо менее, повествование начинается, собственно, с посещения главным героем таверны, в которой он встретит свою возлюбленную. В спектакле герой изначально находится на электрическом стуле в шаге от неминуемой смерти, и весь спектакль зритель видит его судорожные попытки оправдаться, очиститься перед уходом в другой мир.  Вина задана изначально, чего нет у Кейна.
 Второе. В спектакле не выдержана общность темы. Главные герои живут в атмосфере мелодрамы, «судебная история» поставлена в духе триллера. И мелодрама до триллера явно не дотягивает.
Третье. Все же актерский уровень у состава слишком разный. И это  временами сильно бросается в глаза.
И плюсом и минусом спектакля можно назвать финал, когда герой Сафонова танцует с мертвой героиней Болговой, качая ее на руках как куклу. И вроде бы, образно и хорошо и почти «занавес подавай», но тут она оживает и странно смеясь – убегает восвояси, тем самым, смазывая общую картину довольно приличного зрелища.
Плюсы и минусы указаны выше.
Оценка 3,5 или 4 балла.
 Вывод: рекомендуем, но можно лучше
Альтернативные мнения о спектакле - здесь
 
Рецензия на спектакль «Муму» Малого драматического театра (МДТ), показанного в рамках фестиваля детских спектаклей «Большая перемена» (30 октября с.г., театр «Студия театрального искусства» С. Женовача)
 
Бытописание на заданную тему или о чем умолчал Тургенев И.С.
 
Театральные постановки по данному произведению классика создаются не часто. Во-первых, это все же не драматургия. Во-вторых, сама история настолько очевидна, что сложно ее интерпретировать как-то по-другому. В-третьих, как нам представляется, «классическое» ее прочтение вряд ли актуально сейчас (а если нет – смотри пункт два). Тем более интересным могло быть представленное. Стало ли? Обо всем по порядку.
Для начала следует сказать, что спектакль «Муму», представленный МДТ в рамках «Большой перемены», - все же не совсем детский. Строго говоря, детского там ничего особо нет, вполне себе взрослая история, к тому же, растянутая на два с лишним часа, хотя и с антрактом. Однако, поскольку до начала спектакля администратор объявил, что основная задача фестиваля - нахождение новых театральных форм для детей – на длительность сценического действия и на формат можно было закрыть глаза: поиск все-таки. Кроме того, как известно, главное в данном случае не длительность постановки, равно как и не сам материал (хотя он немаловажен), а то, как его сыграть (интерпретировать). То есть, важны сама концепция и мастерство ее воплощения. Вот они-то и вызвали неоднозначные мнения.
Первый вопрос – к сюжету спектакля. Большую его часть занимают почти бессловесные сценки-этюды жития-бытия некоего поместья, куда приезжает Герасим (кстати, непонятно, с какой целью), Муму появляется лишь во второй части. Возлюбив собачку вначале, хозяйка поместья затем отдает приказ избавиться от нее (спать ночью мешает), и, помыкавшись и сделав несколько довольно робких попыток спасти любимицу, Герасим ее топит. На этом спектакль собственно и заканчивается.
Делать спектакль для того, чтобы напомнить сюжет классического произведения, ставшего образом нарицательным в отечественной литературе, - на наш взгляд, весьма странно, да и, видимо, накладно. «Спасительным» (а именно, смысловым и новаторским, если хотите) мог бы стать финал спектакля, в котором (например) Герасим топится вместе со своей любимицей. Но нет: утопив собаку, Герасим спокойно выходит вперед и смотрит в зал. На этом все. А в чем решение-то?
 Второй вопрос: к предмету разговора со зрителем, точнее, к теме. Вообще, сказать, о чем спектакль – довольно тяжело. Притом, что в нем очень много разных подробностей, вкусных и не очень, вкраплений, номеров, анекдотов, сценок, которые разбавляют подчас скучноватое зрелище. Но не совсем понятно, что мы в результате этих вещей должны понять, и на что все они направлены. Постояльцы двора представлены людьми в массе своей с отклонениями умственными и физическими, мужики – пропойцами и тунеядцами, женщины – дурами и лизоблюдками, меж коих ходит с метлой такой хороший и правильный Герасим и всех строит. История любви Герасима и одной из служанок в первой части спектакля прописана бегло и довольно неизобретательно, равно как и ее развязка: узнав о помолвке суженой, Герасим кидает метлу в угол и уходит вон. Вторая часть, как уже говорилось, начинается с появления Муму (живой собачки, довольно симпатичной, кстати). Возникая еще в паре сцен, собачка удаляется со сценической площадки, а «играют» ее уже актеры через реакции на ее поступки. Затем собачка возникает уже в конце, при акте утопления. Затем следует занавес.
Чему как зрители мы должны были посочувствовать и чем проникнуться? Если – пронзительной и глубокой историей любви Герасима и Муму, - так она не прописана вообще, да и не могла быть прописана в принципе, поскольку животное не может СЫГРАТЬ любовь, то есть, воплотить это состояние здесь и сейчас, к тому же, появляясь мельком в нескольких сценах. Актер, исполняющий роль Герасима, любовь тоже не играет, а играет некую общую заботу, но не более того. Ну, и что? ИСТОРИИ-то нет. Зрителю не за чем следить, нет развития основной линии сюжета. И, как закономерность, нет и финала. Чему сострадать будем, - спрашиваем мы. И вопрос повисает в воздухе.
Можно сделать спектакль и на другую тему, - ответит кто-то, не обязательно ставить во главу угла именно отношения двух персонажей. Можно, ответим мы. Но у Тургенева И.С. Герасим и Муму – главные герои, как не крути. И вокруг их ОТНОШЕНИЙ – складывается вся история. А убрать их – не будет ничего. Так Тургенев это И.С. или нет? Может быть, классик кармически «нашептал» что-то будущим поколениям, и, сидя в позе лотоса где-то в китайских горах, создатели спектакля восприняли подсказку на уровне седьмой чакры. Но этого нет в произведении. К счастью. И если не делать историю о НИХ (главных героях), тогда о ком же ее делать? И зачем?
Немного об актерских работах. Неплохо взаимодействуя на уровне отдельных сценок и номеров, актеры в массе своей довольно сильно «плюсуют» делая из своего образа нечто фантасмагоричное и отчасти малоорганичное, нарочито, грубовато и буквально. На это можно было бы закрыть глаза, если бы была история. Но это мы повторяемся, конечно же.
И напоследок…
В настоящее время, на наш взгляд, набирает популярность такое направление как «бытоописательный театр». Много мелочей, деталей, сценок, мизансценических решений. Много реквизита, декораций, персонажей, при этом, почти все характерные. А главного, ради чего, собственно, и делается спектакль - нет.
Бытоописательному театру хронически не хватает темы и способов ее выражения. А значит, он ни к чему не ведет, оставаясь, по сути, этаким островком театрализованного творчества, который изыскан, изящен, красив, но не практичен. Как портрет в гостиной, покрытый толстым слоем пыли, на котором все забыли, кто изображен. И это изображение не затрагивает ни сердца, ни души.

Плюсы: сценография и коллективные сцены
Минусы: размытость сюжета и невнятность истории
Оценка: 3 балла (Рекомендуем, но при наличии общего интереса к МДТ в общем и к Л. Додину в частности)

Альтернативные мнения о спектакле размещены здесь или здесь.

 

 Отзыв-раздумьеЭлБ по поводу увиденного на очередном Фестивале театров малых городов России (состоявшемся в Пермском крае на стыке весны и лета 2010 г.). 

Всю неделю (31 мая – 5 июня с.г.) Пермский край лихорадило. На него была возложена миссия: провести очередной фестиваль театров малых городов (восьмой по счету в крае). Всего на фестиваль было заявлено 10 участников, не включая устроителей и хозяев фестиваля – Лысьвенский театр драмы им. А. Савина.

История новейшей истории этого фестиваля уходит конями в 2003 год, когда союз театральных деятелей России (СТД) и член президентского Совета по культуре и искусству (а позднее - художественный руководитель обновленного Театра наций) Евгений Миронов решили перенести место поведения фестиваля из Москвы под Пермь. Кстати сказать, этот проект является частью гораздо более масштабного проекта: превратить в месторождение культуры весь Пермский край, который (проект) активно развивает на разных уровнях нынешний Министр культуры Пермского края Борис Мильграм. Итак, в один прекрасный день два эти проекта «двинулись навстречу» друг другу, видимо, чтобы соединиться где-то посредине. Но это так, к слову, чтобы была понятна вся широта вопроса.

Заявленная миссия решалась на данном фестивале весьма ярко.

Во-первых, в составе жюри фестиваля было немало громких имен. Тут и непосредственно сам художественный руководитель фестиваля Евгений Миронов, и глава жюри - Татьяна Догилева (коя тоже не нуждается в дополнительном представлении), и арт-директор фестиваля Олег Лоевский (член СТД и экспертного совета театральной премии «Золотая маска», бессменный вдохновитель проведения на базе театра мастерской для драматургов и режиссеров), и известный театральный деятель и продюсер московского театра «Практика» Эдуард Бояков, и тот же Борис Мильграм, и…

В общем, перечислять всех - не хватит и целого листа формата А4, шрифта 14, полуторного интервала. Но, как нам представляется, общество озвученных имен уже свидетельствует о размахе фестиваля и его помпезности. 

Во-вторых, наблюдалось особое внимание со стороны прессы как краевой, так и центральной. За участниками фестиваля почти круглосуточно следовали толпы операторов, фотокорреспондентов, журналистов и корреспондентов. Видеозапись и фотосессии спектаклей и других мероприятий фестиваля шли постоянно. Очередной день начинался с утренних мастер-классов по пластике и речи, перерождаясь днем в спектакли и читки, и к вечеру видоизменяясь в просмотр документальных фильмов разной тематики. И обсуждения, обсуждения, обсуждения… Персонал театра, совместно с пермскими  коллегами работал как заведенный, подготовка к следующему дню (очередному мероприятию) шла почти без перерывов, и даже ночью.

В-третьих, организации проекта и интересу общественности к его проведению способствовала весьма немалая сумма денежных средств, выделенная преимущественно из краевого бюджета.

Но довольно об организации и всем таком… Преступим, наконец, к описанию художественной части программы. А она оказалась весьма и весьма насыщенной и интересной.

Надо сказать, что нам не довелось увидеть все мероприятия фестиваля: мы приехали на третий день. Как нам потом сказали, что-то интересное мы пропустили. Видимо так и есть, каемся. Однако, нечто интересное подглядеть и сделать на основе этого какие-то выводы у нас, все же, получилось.

Пойдем по порядку.  

1.                                         «Стеклянный зверинец». Театра драмы, Рыбинск. Драматург: Теннеси Уильямс (США).

Этого драматурга (и именно это произведение) в России не ставил только ленивый. Одно время, Москва словно сошла с ума, мелькая то здесь, а то там то «Трамваем Желание», то «Стеклянным зверинцем», то «Лаурой». Действительно, материал для постановки очень благодатный, возможно, именно потому, что произведения Т. Уильямса отчасти настроенческие, они перегружены всевозможными описаниями образов, насыщены архитектурой отношений, воспоминаниями, попыткой осмысления роли каждого из персонажей и событий в собственной (творческой) жизни драматурга. Следовательно, средства выражения этой эмоциональной и интеллектуальной начинки могут быть самые разные. Пересказывать содержание «Зверинца…» смысла нет: тому, кто не читал – легче взять книгу и прочитать. Или перечитать тем, кто подзабыл сюжет.

То, что очень важно для постановки произведений Т. Уильямса – в них ни в коем случае нельзя уходить в лирику. И - для них должен быть создан определенный ключ (ход) который бы взрывал содержание пьес, переносил бы их на новый уровень осмысления. В этом, кстати, основная (на наш взгляд) ошибка рыбинского театра, сразу же задавшего в спектакле мелодраматическое направление. Поставленный на задний план проектор, на котором воспроизводятся кинозаписи прежних лет (временами забавные, к слову), сыграл «анти-роль», на фильмы смотреть было временами интереснее, чем на актеров.

Спектакль начинается как-то бытово и печально, постоянно отсылая внимание зрителя к проектору. Актеры произносят текст очень внешне, подсаживаясь на него там, где утрачено внутреннее действие (а утрачивается оно частенько), кусками в спектакле ничего существенного не происходит. Молодая актриса - героиня (у которой согласно произведению – инвалидность) еще хоть как-то пытается встряхнуть и себя и партнеров, но во второй части затихает и она. Центральная сцена пьесы и спектакля (свидание друга главного героя с героиней) сделана по классическим законам мыльных сериалов: друг сразу же влюбляется в инвалидку, причем, без видимых на то причин и оснований. Кроме того, у нас возник вопрос: зачем для роли друга героя привлекать актера, соответствующего ему по амплуа? Получается, на площадке два почти одинаковых персонажа, они даже внешне чем-то похожи...

Эти, а также и другие вопросы, коих у нас в голове возникло миллион после просмотра, не позволяют поставить высокую оценку этого спектакля, даже из любви к искусству. В качестве плюса спектакля можно отметить определенные профессиональные перспективы молодой актрисы, которая все же попыталась прожить свою роль и делала это честно на протяжении всего действа.

Оценка: 2,5 по шкале 5 баллов (Очень средне).

 

2.                                         «Экспонаты». Прокопьевский ленком. Драматург В. Дурненков (Россия).

Несколько огорченные предыдущим показом, мы приготовились воспринять в штыки и данный спектакль. И даже приготовили для этого ручку с толстым блокнотом. Но наши опасения, к счастью, оказались почти беспочвенными. Этот спектакль – пример того нечастого случая, когда вкусно и узнаваемо сделанные образы и ситуации предопределили успех всей работы в целом. Драматургии особо глубокой в постановке нет. Вокруг сюжета – жизнь какого-то маленького провинциального городка, куда приезжает «из центра» крупный бизнесмен из правительственных чиновников со своим помощником – ваять для аборигенов счастливое будущее («через четыре года здесь будет город – сад»). В адрес своего светлого будущего (кое предполагало и материальное вознаграждение «здесь и сейчас») аборигены должны в национальных костюмах паяцствовать на городской площади, привлекая внимание заезжих туристов.  Роль бизнесмена, кстати, довольно ходульна, в ней появляется некоторая глубина ближе к концу спектакля, но она относительна (по отношению к остальным персонажам). Противостоит приезжему гостю местный житель - Клим, возвратившийся в семейное лоно после бурных странствий и похождений где-то далеко от здешних мест. Между ними назревает схватка, оказывающаяся фатальной для Клима и всего городка.

Кстати, Клим – довольно удачно сделанный образ актера театра Г. Болонева. Актер ни один раз не вышел из образа, почти экспромтом выкидывая различные «фирменные» штуки: сперва ругаясь, затем винясь, наезжая - прося прощения, благородно защищая слабого  – готовый убить, пряча по-бандитски в рукаве финку во время разговора с бизнесменом. Клим – современный образ бунтаря, этакий Данила Багров из «Брата». Но, в отличии от Багрова, он не несет никакую идею. Отклоняя предложение бизнесмена, и выступая против него, он сам ничего не предлагает, ничего не создает. Отрицая, он не созидает. Видимо, по этой причине Клим и проигрывает.

Зачем мы так подробно останавливаемся на этом? Затем, что – одна из задач современного театра, на наш взгляд, состоит в нахождении образа национального героя нашего времени, взамен канувших в лету экранных персонажей - Чапаева и Штирлица, Шерлока Холмса и Жеглова, Д’ Артаньяна и графа Калиостро… А неплохое было их время. Включаешь телевизор и смотришь, смотришь, смотришь… В этих героев играли во дворе мальчишки. Сейчас в кого играют дети? То-то. Где ты, новый современный герой?!!! Ау-у-у!!!

Помимо Клима, в спектакле есть еще несколько удачно выполненных и колоритных образов:  сестра Клима Гена (Ангелина), местный торгаш Юра, урка Паштет, бывший фронтовик дед Толя. Вместе с актерами театра играют также и студенты местного института культуры. Несмотря на то, что никто из студентов особо не запоминается, смотреть на них приятно, и именно потому, что они в спектакле максимально естественны. Это служит своеобразным украшением работы. Хотя актерски слепить образ ребята, по большому счету, пока не могут.

Клим проигрывает еще и на уровне новой концепции жизни и строя, один - он беззащитен перед машиной государства, как, впрочем, и все мы.  В чем же выход? Он сформулирован в финальном монологе Ангелины, возвещающей о намерении друзей Клима, его бывших сослуживцев, добиваться его освобождения из психбольницы. Только объединением, как говорят нам автор и режиссер, можно победить произвол. Но только как достичь этого заветного единения? Об этом авторы молчат… Хотя, может быть, мы просто не заметили ответа, а он прозвучал где-то там…?

Немного снизил впечатление неопрятный финальный аккорд спектакля с показом телевизионной записи интервью Александра Башлачева (одного из пионеров отечественной рок-музыки, погибшего молодым) какому-то иностранному изданию (звук был очень плохой и не понятно, к чему это все; Башлачев на картинке – с нездоровой улыбкой и блеском глаз - вещает о любви к Родине). Но это уже так, придирки…

Почему этот спектакль, по мнению многих участников фестиваля, стал одним из лучших? На наш взгляд, тут пять слагаемых успеха:

- точно найденные образы главных героев, очень узнаваемые и колоритные,

- закрученный сюжет, из бытовой (социальной) драмы постепенно переходящий в триллер и затем замирающий в финале на пределе человеческой откровенности - в монологе Ангелины,

- динамично сменяющиеся сцены, как бы переливающиеся из одной в другую, после окончания очередной из них герои не уходят с площадки, а замирают, «дожидаясь» следующей,

- некоторые удачные сценические находки (чего только стоит пожарник, который, посвистывая, выводит Юру через ленту, перегородившую его сгоревший магазин, с ящиком водки под мышкой),

- сочный «на грани дозволенного» язык общения персонажей (ненормативная лексика присутствует, но ее весьма немного и подана она так умело и ненавязчиво, что почти не режет слух).

Оценка: 4,5 из 5 баллов (Рекомендуем).

3.                                         «Урожай». Нижневартовская драма. Драматург Павел Пряжко (Белоруссия).

Есть спектакли, которые вообще не хочется разбирать. Поскольку не совсем понятно, ради чего они собственно создаются. Ради какой-то идеи, которая сверкнет в финале? И все? Вот, например, выходят на сцену несколько молодых людей. (Декорация спектакля представляет собой некий деревенский огород, с деревцами, веточками, и ящиками с яблоками, разбросанными повсюду). И – персонажи начинают разговаривать о яблоках. Нет, не подумайте чего – о самых обыкновенных яблоках, они продаются в каждом супермаркете или на ларьках у торговцев… Сорт, правда, не обсуждаем, не в нем дело. Говорят о них, обсуждают, какие у них бока, гнилые они или нет, вкусные или не очень. Кто их кладет, в какой ящик и почему, например, определенные яблоки надо класть в одни ящики, а другие – в другие ящики. И так все обсуждение длится минут пятьдесят пять из общего времени спектакля в 70 минут. Вам интересно? Нам – что-то не очень. Ну, и в финале – ждите бомбу – оказывается – они зеки, а на дворе 1938 год. Ну и что, - спросите вы. А ничего, ответим мы, тут и сказочке конец, а кто видел – удалец. Вот такие бывают спектакли. И как их разбирать? Вот поэтому мы и не разбираем их никак. Нет у нас для этого должной квалификации. Извиняйте уж.

Кстати, несколько слов по поводу творчества белорусского драматурга Павла Пряжко. Выставленный от Лысьвы спектакль «Третья смена» по его одноименной пьесе нам посмотреть не довелось. Но пьесу мы читали. Ничего хорошего о сюжетах, стиле повествования и образах сказать не можем. Много ненормативной лексики, сюжетных недоработок, орфографических ошибок и юмора «ниже табуретки», мало смысла и желания этот смысл привнести. Говоря о подобной современной драматургии с одним пожилым человеком (классным актером, кстати), мы пришли к мнению, что там просто «нечего играть». Учиться молодым актерам нужно на классике. А «это» так, временное. Документалистика. Современность, так сказать.

А оценку спектаклю принципиально не ставим. Нечего.

 

4.                                         «Калека с острова». Театр «Парафраз» (г. Глазов). Драматург: М. Мак-Донах (Ирландия).

Возвращаясь к проблеме поиска в современном театре образа современного героя, отметим, что существует она и в постановке данного театра. И, на наш взгляд, никак особо интересно не решается. Сюжет как-то странен: молодой парень, родившийся с некоторыми физическими отклонениями, живет на ирландском островном материке у двух бабулек, приютивших его в младенчестве - после смерти его родителей. Как-то раз он решает поехать в Голливуд - сниматься в кино. И уезжает. А потом возвращается: «бабушек жалко стало». Сердобольные старушки, конечно, принимают его назад. Ну, и параллельно он еще узнает обстоятельства гибели его родителей. И делает предложение местной красавице, которая обещает подумать. Все. Ах, да! Нет. Сначала она ему отказывает, из-за чего он собирается повеситься, а потом она милостиво обещает подумать. И вешаться он перестает. Хотеть. В финале он стоит на сцене в круге света, весь такой несчастный, и смотрит в зал. Все. Хотите быть таким? Думаем, вряд ли. Мальчишки во дворе в калеку играть тоже не станут. Они лучше в чупа-чупс играть будут.  Или в «Мафию» какую-нибудь.

Пьесу ирландца Мак-Донаха «Калека с острова Инишмаан» (которая послужила основой для данной работы) мы, каемся, не читали, возможно, там все же есть какие-то любопытные ходы – классик, как-никак. Но в спектакле этих любопытных ходов как-то нет. Вернее, сюжет есть, а ходов (чтоб сердцу захотелось выпрыгнуть, ну, или, там, пульс куда-то зашкалило) – не видать. Ну, ходит какой-то смазливый и инфантильный мальчик по дому, жалуется и нудит, один раз решил сделать поступок в жизни – не доделал. Даже умереть не сумел. И что?

Весь спектакль представляет собой сцены почти деревенской жизни. Временами эти сцены забавны, - когда в них присутствуют другие персонажи. Фактически на них и держится сюжет. Вернее, на некоторых из них: бабульках героя (этакие современные Авдотья Никитична и Вероника Маврикеевна), старика – Балабола (этакий Эраст Гарин, местное «сарафанное радио»), старушке – пьянчужке - матери Балабола. Персонажи комичные, хотя, на наш взгляд, недоработанные. А интересной темы для разговора, которая бы цепляла, - такой не наблюдалось. И – странно: спектакль-то есть, а о чем он – непонятно. И во многом – потому, что непонятно, ПРО ЧТО говорит с нами в спектакле главный герой. И КТО ОН – как следствие этого разговора. Судя по спектаклю, он – слабохарактерный зануда. Хотите быть таким занудой? То-то.

Отдельный вопрос: жанр спектакля. Как нас учили умные педагоги в российской академии искусства театрального – жанр диктует способ существования всех персонажей в постановке. Для несведущих поясним, это такая температура внутри психофизики персонажа, которая влияет на его (персонажа) поведение и рисунок его действий. Опять непонятно? Двойка нам за «великий и могучий». Ладно, приведем простой пример. Когда на афише указано, что спектакль – комедия, персонажи ведут там себя определенным образом. Забавно ведут? Ну, да. Когда трагедия – то же самое. Трагично? Ну, уж точно не обхохочешься. Понятно? Вот, наконец-то, поняли. Уф-ф-ф. Так вот, бабушки героя, например, или Балабол существуют скорее в комедийном ключе, сам герой – в жанре драмы, его несостоявшаяся подруга – в жанре социальной мелодрамы. Остальные – кто как. А так быть, видимо, не должно.

Также не совсем ясно, зачем обзывать две части спектакля – сериями один и два. Это что дает? В чем хитрый замысел ваш, создатели? Дайте ответ. Дайте ответ. Не дают ответа. Молчат. Над новой постановкой работают, видимо. Эх. А мы так надеялись. Эх. 

Оценка: 3,0 из 5 баллов (Можно посмотреть один раз).  

Можно было бы отдельно рассмотреть проводимые в рамках фестиваля читки (пьесы, которые в режиме радиоэфира и с текстами в руках озвучивают актеры, сидя на сцене). Но не будем их рассматривать, так как спектакль и пьеса – это все же разные вещи, хотя и стоящие где-то неподалеку друг от друга.

 

Напоследок. В качестве главной задачи фестиваля программой рассматривался ответ на вопрос, есть ли театральная жизнь в малых городах. На основании того, что мы видели, мы бы сформулировали задачу несколько по-другому: есть ли в малых городах театральная жизнь, интересная (востребованная) для общества малых городов. На наш взгляд, театры малых городов (по крайней мере, некоторые) весьма далеки от забот и устремлений внешней среды своего обитания, они НЕ СОЗВУЧНЫ ВРЕМЕНИ И СОБСТВЕННОМУ ОБЩЕСТВУ. Но «созвучны» – не значит «буквально тождественны». Есть такое понятие: «бытоописательный театр».  Это когда на уровне быта все правильно, все так, но от этого почему-то и воротит: чего-то «такого», особенного не найдено, не произошло, не создано. Межстрочия нет. Созвучие времени, на наш взгляд, происходит, когда театр что-то чувствует во вне, и стремится выразить назревшие в обществе проблемы доступными ему художественными способами. И ведет к чему-то светлому. Когда актеров и режиссера что-то беспокоит в материале, когда есть четкое понимание, ЧТО ИМЕННО БЕСПОКОИТ и БУДЕТ ЛИ ЭТО ВОСПРИНЯТО обществом.

НЕОБХОДИМ НОВЫЙ ТЕАТРАЛЬНЫЙ ЯЗЫК. И НЕОБХОДИМ АКТЕР, СПОСОБНЫЙ ЭТОТ ЯЗЫК ТВОРЧЕСКИ ОСВОИТЬ (ОСМЫСЛИТЬ). Иными словами, нужны новые К.С. Станиславский и Михаил Чехов.

В чем тут проблема - в режиссуре, в педагогике, в драматургии? На наш взгляд, во всех трех названных компонентах театрального искусства. Плюс – предмет разговора со зрителем. САМИХ НЕ ТРОГАЕТ – значит, НАДО ИСКАТЬ, ГДЕ ТРОГАЕТ. НЕ ГРЕЕТ – ИСКАТЬ, ГДЕ ГРЕЕТ. НЕ РАДУЕТ – ИЩИТЕ, ГДЕ РАДУЕТ, НО - ИЩИТЕ, ИЩИТЕ, ИЩИТЕ!

Альтернативные мнения о Фестивале можно прочесть тут и тут.  

И уж совсем на пороге... ТЕАТР - ПОСТОЯННЫЙ ПОИСК ДЛИННОЮ В ВЕЧНОСТЬ. ОН УМИРАЕТ ТОГДА, КОГДА ЭТОТ ПОИСК ХОТЬ НА МГНОВЕНИЕ ПРЕКРАЩАЕТСЯ. Это сказали не мы. Но нам от этой мысли становится легче.

 
 
 

 

Расскажи друзьям!
(для этого нужно нажать иконку соответствующую вашей соц.сети/блогосистемы)

 

 

на главную
© 2008, ЭлБ